Истец Г. обратилась в Нанайский районный суд с иском к АО «СОГАЗ», о признании фактическим воспитателем, признании права на получение страховой выплаты и единовременного пособия в связи с гибелью военнослужащего, ссылаясь на то, что является тетей погибшего. С 2011 года была назначена опекуном Ш., они проживали вместе и были одной семьей.

В 2015 году она переехала в Нанайский район, парень остался в Амурской области, так как поступил в техникум, однако они с ним постоянно поддерживали связь. С июня 2015 года выплата денежных средств на содержание несовершеннолетнего осуществлялась на его лицевой счет, и он самостоятельно ими распоряжался.

В 2023 году Ш. заключил контракт о прохождении военной службы в Вооруженных силах РФ и был направлен в зону СВО, где погиб в 2025 году при исполнении боевых задач. После того, как она узнала о смерти Ш., она выехала в Амурскую область и организовала его похороны, за свой счет оплачивала все расходы на погребение.

В судебном заседании истец исковые требования поддержала. Представитель ответчика АО «СОГАЗ» в судебное заседание не явился, представил отзыв на исковое заявление, в котором просил в удовлетворении исковых требований к АО «СОГАЗ» отказать, поскольку у истца не представлено доказательств о нарушении ее прав АО «СОГАЗ», какие-либо требования конкретно к Обществу не предъявлены. Кроме того, истцом не соблюден порядок обращения к Страховщику за выплатами, требование истца являются преждевременными.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, согласно справке о рождении, сведения об отце внесены по заявлению матери. Мать в 2011 году лишена родительских прав и опекуном назначена истец.

В 2023 году Ш. заключил контракт о прохождении военной службы, в 2024 году заключил брак с гражданкой К..

Судом установлено, что истец осуществляла опеку над Ш. безвозмездно с июня 2011 года, при этом из пояснений истца и допрошенных в судебном заседании свидетелей воспитывала Ш. как своего собственного кровного сына, с рождения обеспечивала его всем необходимым, он ни в чем не был ограничен, как в материальном плане, так и в любви к нему.

Анализируя собранные по делу доказательства, суд пришел к выводу о наличии оснований для установления факта того, что истец являлась лицом, фактически воспитавшим и содержавшим Ш. в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия, то есть являлась его фактическим воспитателям.

При определении права истца как фактического воспитателя на получение мер социальной поддержки установлено, что истец не обращалась с заявлениями о получении мер социальной поддержки.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу, о том, что заявленные исковые требования в части признания права на страховые выплаты не подлежат удовлетворению, ввиду недоказанности нарушения ее прав и охраняемых законом интересов.

На основании изложенного, суд частично удовлетворил исковые требования.