Работник обратился с исковым заявлением к районной больнице о взыскании задолженности по заработной плате, компенсации за задержку заработной платы и морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указала, что в КГБУЗ «Троицкая ЦРБ» она работает в должности врача хирурга с 2017 года. В течение всего периода работы она привлекалась к дежурствам на дому. Общее время дежурств на дому превышало норму ее рабочего времени, она работала сверхурочно. Ответчик оплачивал ее сверхурочную работу в нарушение норм ТК РФ в одинарном размере. Каждый месяц ей начислялась заработная плата не в полном объеме, а именно не оплачивались сверхурочные часы, отсюда и неверное начисление дальневосточного и районного коэффициентов, не начислялась надбавка за работы в ночное время, выходные и праздничные дни, соответственно не доначислялись отпускные, командировочные, выплаты по больничному листу и НДФЛ. В расчетных листках отсутствовали сведения о количестве отработанных часов во время дежурств на дому и экстренных вызовов, должность истца в расчетных листах и вовсе была указана «буфетчица».

Получив от работодателя расчетные листы и табеля учетного времени, истец обратилась за консультацией к бухгалтеру, который выявил, что оплата труда за дежурства на дому и экстренные вызовы производилась в одинарном размере без учета сверхурочного характера работ на протяжении длительного периода с февраля 2022 г. - по июль 2024 г., и фактически задолженность по заработной плате и другим выплатам, осуществляемых в рамках трудовых отношений, составила более 1500000 рублей.

В судебном заседании истец настаивала на удовлетворении исковых требований, представитель ответчика частично признал исковые требования, просил в отношении требований, выходящих за рамки срока давности, применить последствия пропуска срока исковой давности и отказать.

Выслушав пояснения сторон, изучив материалы дела, суд пришел к следующему.

Истец трудоустроена в КГБУЗ "Троицкая ЦРБ" в должности врач – хирург, на основании приказа ответчика, она переведена в отделение хирургии и гинекологии на должность заведующей отделением.

В 2020 году между работодателем и работниками заключен коллективный договор, в соответствии с условиями которого, у работников, оказывающих медицинскую помощь в экстренной или неотложной форме, в составе отделения СМП, хирургии и гинекологии, родильного отделения, повышается оплата труда в ночное время на 40 процентов часовой ставки (оклада) за каждый час работы в ночное время.

Из материалов дела следует, что в соответствии с табелем выхода на работу, работодатель рассчитывал заработную плату, в том числе за дежурства на дому и экстренные вызовы.

Судом установлено, что работодателем учет времени пребывания работника дома, в режиме ожидания вызова на работу, времени, затраченного на оказание медицинской помощи и времени следования медицинского работника от дома до места работы и обратно, в случае вызова его на работу во время дежурства на дому - не осуществлялся, поскольку истец, а также другие дежурные врачи самостоятельно вели журнал/табель выхода на работу, экстренных дежурств. Контроль за ведением табеля работодатель не осуществлял, так же как и не ознакамливал работника с правилами внутреннего трудового распорядка, коллективным договором и иными локальными нормативными актами, устанавливающими систему оплаты труда. Графики сменности составлялись, но за весь спорный период они не утверждались приказом работодателя. Также не отбиралось согласие работника на осуществление сверхурочной работы. Количество выполненной работы медицинским работником, работодателем учтено не было. Отсутствовал контроль, и учет фактически отработанного времени.

Судом установлен факт работы истцом за пределами нормы, установленной продолжительности рабочего времени. Так, согласно представленным графикам дежурств, истец осуществляла дежурства в режиме экстренных вызовов, однако в расчетных листах не содержится количество данных часов (дней), стоимости часа, которые учтены работодателем и оплачены. Таким образом, из расчетных листов не возможно установить количество данных часов и денежных сумм, выплаченных за них.

Вместе с тем, в судебном заседании представитель ответчика признал факт недоплаты в пользу работника заработной платы за годичный период с 2023 по 2024, а также рассчитана компенсация за задержку заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, с которой не согласилась истец, ссылаясь на незаполненные строки в контр-расчете ответчика.

Указанные суммы истцу не выплачены, трудовые права работника не восстановлены.

Судом установлено, что ответчик, обладающий материальным, техническим и административным ресурсом, имея прямую обязанность, установленную трудовым законодательством, пользуясь доверием истца, длительное время уклонялся от разъяснения истцу за спорный период порядка расчета заработной платы, обоснованности указанных в расчетных листках сумм за работу в режиме дежурств на дому и экстренных вызовов, контроля и учета рабочего времени, ознакомления работника с локальными нормативными актами, что явилось объективным обстоятельством, препятствующим данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Истец добросовестно заблуждалась в правильности, начисленной за спорный период заработной платы, поскольку имея большой объем работы, иногда в круглосуточном режиме, замещая несколько должностей, не имела времени на полноценный отдых, личного времени, возможности выехать за пределы района по месту жительства, находясь в ожидании вызова на дежурство.

В данном случае нарушение работодателем трудовых прав работника на получение заработной платы в полном объеме и срок носят длящийся и непрерывный характер, на протяжении более двух лет.

Учитывая изложенное, требования истца удовлетворены частично, взыскана задолженность по заработной плате за сверхурочную работу, компенсация за задержку заработной платы, сумма компенсации морального вреда снижена и взыскана также с ответчика.

Решение суда в законную силу не вступило, в связи с поступлением апелляционной жалобы ответчика.